XAPO.RU

В первый раз.

У меня было до хрена первых разов. Первый раз с мужчиной, как таковым, даже не считается, потому что он же был - первый раз в машине, он же - первый раз на берегу моря, в первый раз за меня были кобелиные бои, первый раз я видела член у себя перед глазами, немалый, к тому ж. И первый раз я лезла в чужое окно, чтоб попасть  к себе в номер. Первый раз месячные отодвинулись на две недели, перечеркнув радость ощущения бытия женщиной.

Был другой первый раз, когда я пригласила мужчину в гости, он поел, потом пошел мыться и исчез там в ванной часа на два. Дожидаясь его, я сменила пару промокших трусов, и всячески пыталась сделать приличный вид своему телу, чтобы не было заметно, как я хочу его. Было удивление от первого оргазма с мужчиной – потому, что как давно мастурбирующей девушке это вообще никак было. Я ведь ожидала что-то гораздо более интересное и яркое, чем привычные судороги матки. Потом был первый раз на столе в кабинете, первый раз в море, первый раз на балконе… Потом первый раз на улице, когда за углом гудела свадьба, а я напившись вермутом совокуплялась с прекрасным парикмахером из Питера. В первый раз я тогда проснулась под пенье птиц, чистила зубы зубной пастой соседки парикмахера по этажу (он жил на верхнем этаже частного домика). В первый раз у меня спрашивал мужчина, и я не могла ответить на его вопрос: «Ну, скажи, чего ты хочешь?» Хотя только об этом и думала, и он знал это, и мы потом долго и безрезультатно пытались уединиться в туалетах и переулках, чтобы исполнить моё хотение. И был такой первый раз, Жорой назывался, когда я не любила, а просто ебалась, и кончала одновременно с ним. И его от этого пёрло со страшной силой. Он наверно даже влюбился. Ошивался все время у меня под окнами. И было первый раз испытание, когда мой любимый не хочет меня, потому что он пьяный в жопу поэт. И однажды в первый раз произошёл Лысый. В жизни которого я произошла по ошибке. Он просто перепутал телефоны, и позвал в гости меня, а не мою подругу. Лыс происходил так долго, что я даже успела в него влюбиться и разлюбить, но он все равно происходил и происходил время от времени… С ним и с его другом в первый раз был секс втроем. Я глаза закрыла только, и поэтому ничего не видела. В первый раз секс так был мне неинтересен. Наверное потому, что я в тот период любила Лысого. Потом было изнасилование. С другим персонажем. В первый раз, и, надеюсь, в последний. Я так не хотела, чтобы это произошло через силу, что не сопротивлялась. Как в этом идиотском совете – при изнасиловании надо расслабиться и получить удовольствие. Возможно я даже и кончила с ним, но он мне был так неприятен, что все же этот акт навсегда в моей памяти останется, как изнасилование.  Однажды в первый раз меня банально сняли, как тёлку, когда я ехала от Вики. В метро. На Пушке. И увезли. Мальчиков было двое, но второй не хотел участвовать, объясняя тем, что женат. А он мне больше понравился, ради него я и поехала ебаться. В первый раз тогда у меня спросили: «Не против, если я воспользуюсь презервативом?» А симпатичный мне его друг лежал-типа-спал на полу и смешно вздыхал, пока мы трахались.

Я люблю тебя

Я найду в Интернете и куплю симкарту зарегистрированную не на меня, и позвоню тебе.

Я много раз представляла, как приеду в этот чёртов город, который первый погибнет при очередном Потопе. И серое заплаканное, опухшее от слез небо, и разводы плесени на стенах домов, и утонувший в Мойке в декабре прошлого года мальчик, и этот несчастный Майкл, заболевший туберкулезом, уехавший разочарованный, и так и не нашедший любовь в этом гнилом городе – всё это одномоментно навалится на меня. Как только я выйду из здания вокзала, и я не смогу вздохнуть, горло сожмется от задавленных рыданий. А так хочется выть. Сесть на заплёванный асфальт, не видя непонимания во взглядах. Выть, отбиваясь от случайных сердобольных.

Потом я опять окажусь на Тамбовской, в той нашей первой гостинице, где я в первый раз заметила и не захотела понять твоего вдруг помрачневшего взгляда внутрь себя, туда, где была другая женщина и оговорена дата свадьбы. Я опять буду ждать тебя, и прислушиваться к голосам соседей за стеной. Я не хочу, чтобы они нас слышали.

Две ночи назад я позвонила тебе, набрав цифры трясущимися руками. Сим карта была новая, купленная в Интернете – не на мое имя. Я не хотела, чтобы она опять узнала о нашей встрече. Ты был на работе. Возможно, дрочил на какое-нибудь кибер-изображение, помрачивший твой ум, или на моё (ведь я столько тебе их выслала). «Это я», - сказала я. Ты долго молчал. Молчала и я, я не могла произнести слова. «Я ненавижу тебя», - наконец сказала я шёпотом. «Я люблю тебя», - шёпотом же ответил ты. «Я приеду», - давилась слезами я. «Когда?» - «Послезавтра», - договорились мы.

Я купила тебе подарок - острейший нож – узкую полоску холодного металла, изящную крестовину рукояти которого увивали узоры растительного орнамента. Я хотела тебе напомнить ту нашу первую беседу по телефону. Тогда ты напугал меня признанием, что любишь ножи и бойцовые искусства с ними связанные. Но никогда мы не возвращались к этой теме. Может быть, потому что ты не хотел слышать моих испуганных шуток о том, что «ты ж маньяк наверное». Ведь ты, действительно, маньяк. Два года я любила сексуального маньяка. Не такого, который убивает, предварительно трахнув жертву, а другого, который годами дрочит на мозги и заодно на тело. Я хочу поменять нож на мои подарки тебе – кружку, которую касались мои губы, книгу, которую листали мои пальцы, мой волос с не скажу какого места, и пошлейшая для подарка часть одежды – красные трусы, фотосессию в которых я тебе как-то выслала. Хочу поменять, потому что, то что происходит - это не возможное Вуду какое-то. Почти год, как мы расстались, и почти год горло перехватывает от тоски  по тебе, и воспоминания вдруг с натуральной яркостью, объёмом, цветом, и самое главное  - с теми же эмоциями - наваливаются на сердце, и не возможно вздохнуть, и рука тянется к телефону, и только уговаривая и обманывая себя, как ребёнка, что не сейчас, завтра я это сделаю, возможно вернуть состояние паузы…

СЧАСТЬЕ ТЕЛА

Любовь

Сначала мы были единственными посетителями кафе. Опять "Идеальная кружка", только другая, на Лиговском. Другое время и место, но то же бешеное желание войти в друг друга, причём даже не в смысле секса, а так, чтобы проникнуть всем существом в любимое тело, войти всей душой, рука - в руку, нога - в ногу, рот - в рот, глаза - в глаза. Войти и поваляться там, как кошки валяются с неимоверным наслаждением, пробуждая к жизни свои слежавшиеся эрогенные зоны. Мы не виделись почти год, и наши эрогенные зоны тоже свалялись и требовали ухода и настройки, совсем покрылись пылью и патиной без обоюдного внимания. А ведь только мы имеем доступ к ключам продукта, только мы мастера друг для друга.

Мы уселись в дальний угол у окна и заказали зелёный чай, а потом ещё подлили, и ещё. Беспрерывно целуясь. Мимо нас ходила барменша Ангелина - действительно, как ангел, вернее - как шаловливый амур, поражающий наповал свои жертвы. С белыми взлохмаченными волосами. Она не просто ходила "туда-сюда, туда-сюда", как сказал Женя из "Иронии судьбы". Она летала и пританцовывала, она радовалась чему-то, и, казалось, излучала счастье, и улыбалась нам заговорщически. Ну да, это знакомая ситуация, когда двоим негде уединиться, хотя им это так надо... И даже туалет, место для экстримального уединения, не работал, потому что , пардон, стояк отключили, поэтому Ангелина мимо нас и порхала на кухню за водой для своих барменский дел, где, видимо, был другой, пардон, стояк.

Напившись под завязку чаем, мы заказали по рюмочке ликёра, и тут-то тормоза слетели совсем. Мы, наконец, приступили к настройке инструментов, и даже присевший за соседний диванчик дядечка нас не смутил.

- Цыганки, знаешь, как в метро работают? Вешают куртку на руку, и, прикрывая ей другую, шарят по сумкам и карманам, - вспомнила я однажды увиденное.

Так ты и сделал, и, прикрывшись своей курткой, расстегнул мне джинсы и пролез за резинку трусов ко мне в заросли.

- Ммммм... - только и смог сказать ты, пробравшись сквозь волосики, и попав пальцами на мокрые скользкие губы... Я знаю, как много значат для тебя эти прикосновения к моей шерсти, запах и вкус моего возбуждения...

- Какая она у тебя сладкая, - говоришь ты, и мы вместе облизываем твои пальцы. - Как ты пахнешь...

Я поднимаю край твоей футболки, совсем уголок, чтобы только мне было это видно, и целую в сосок, обнажённый, нежный, такой чувствительный. Ты закрываешь глаза, и скулы твои играют. Я слюнявлю пальцы и целую ими другой сосок. За всеми этими движениями я , конечно , вижу твой живот... А ведь я забыла, как они выглядят - грудь и живот любимого человека, и какие они на ощупь...

Я обожаю твои грудь и живот, на них так приятно было лежать в те разы наших лежачих свиданий. Так спокойно и умиротворённо. Лежать на тебе, тело на теле, и не видеть, а знать, ощущать твою готовность всего в нескольких миллиметрах от "огонь!", когда ракета наведена уже на цель, а цель, глупая и счастливая тает от предчувствия скорого нахрен разгрома...

Я глажу тебе живот, так и не решаясь расстегнуть молнию джинсов, так как сейчас это - запретная зона.

ДРЯНЬ

Вдоль и поперёк

Опять Митя. Я подогрела пиццу.

- Ради меня никто пиццу не готовил никогда, - вспомнил он тот раз, когда я действительно приготовила для него пиццу.

- Ну, сегодня, извини, полуфабрикат.

Блядь, как он меня хорошенько отымел в задницу после сегодняшней пиццы!

- Давай будем только анальным сексом заниматься? - чуть позже, приняв тщательный душ, предложила я, а он хитро улыбнулся и тоже удалился в ванную комнату.

Выйдя оттуда, он окинул комнату взглядом по моим ностальгическим бутылкам "тёмного стекла", эстетски узким и длинным:

- Я тут бутылочку присмотрел, - и он надел на неё презерватив, сел на корточки, приладив её к своему анусу.

Медленно насел на неё, смазанную анальным любрикантом, стеная, как женщина, высоким голосом. Я, вероятно, принимала в этом какое-то участие. Но, честно говоря, помню только удивление от всего происходящего. Например, я удивилась, что член при этом не эрегирует. Значит ему меня совсем не хочется. А это уже скучно. Его трахнуть этой бутылкой я не умела, да, и боялась - вдруг порву нахрен...

Помнишь, Кот, как я хотела, чтобы ты мне засунул кисть руки во влагалище? Свою руку я могу засунуть в себя, а твоя оказалась больше, и ты испугался, что я одновременно говорю "больно" и "ещё"...

Наоравшись, Митя завалился в изнеможении спать.